|
Утро. Город просыпается. Приходит в движение транспорт. Люди собираются на работу. Спешат к трамваям, автобусам, троллейбусам, метро.
Я — пешеход. Стремительно шагаю, перепрыгиваю через лужи. До остановки за минуту долетел бы, да какая-то бабуся еле ноги передвигает впереди. Обогнал, задел,— кажется, упала. Кто-то вслед бросил: «Поосторожнее бы!» Вскочил в трамвай, глянул в окно, бабусю подняли...
 Я — пешеход. Двадцать лет шагаю по этой улице к метро. В последнее время от быстрой ходьбы задыхаться стал, сердце сдает. Выхожу из дома пораньше, иду медленно. С обидой слышу, как обгоняющие, кто помоложе, на бегу покрикивают: «Тащится, как тележка с молоком!» Стараюсь идти поближе к краю тротуара. Иду на работу, в мою родную заводскую бухгалтерию. Восьмой год на пенсии, а без дела сидеть не могу, да и нужен пока. Меня ценят. Л на улице всем мешаю. Иду около стенки, там прислониться можно, если качнет. Сосуды пошаливают, да и годы... Бывает, крикнут на ходу: «Нализался с утра, старый черт!» Я не обижаюсь, вернее, стараюсь не обижаться и, как позволяют ноги, поспешаю в мою родную бухгалтерию...
На остановке транспорта в беспорядочной толчее, устремляясь к дверям, молодые оттесняют старых. Вошли. Двери захлопнулись. Поехали.
Я — пассажир. Ворвался, бросился к месту, сел, расправил ноги, сунул руки в карманы: удобно, тепло. Мои ноги и локти мешают тем, кто пробирается к выходу.
Ворчат. А я виноват? Да? Всегда сижу, что ли? Всегда стремлюсь, конечно…
Я — пассажир. По возрасту имею право входить с передней площадки и сидеть на передних местах. Пока протискиваемся, мысленно, а то и вслух корим, друг друга за нерасторопность, неповоротливость. Если сижу, мои ноги всем мешают, оттого что почти не сгибаются...
Я — пассажирка, в моих руках две авоськи, взяться за поручни почти невозможно, руки заняты. Влезаю в транспорт с трудом. Мужчины недовольны, что толкусь на месте, не поддерживают, не пропускают вперед, не уступают места. Спрашиваю сидящего передо мной парня: «Можно вам на колени авоську положить?» Соглашается. Иногда бывает, что место уступят...
 Я — покупатель. Вхожу в магазин, не замечая тех, кто стремится выйти. В дверях временная пробка. Все возмущаются друг другом. Расталкиваю, прошел. С ходу спрашиваю: «Колбаса есть?» Смотрю под стекло,— оказывается, есть, двух сортов. Спрашиваю: «А сыр есть?» Смотрю на витрину»— окалывается, есть. Возмущен молчанием продавщицы, злым ее взглядом. Иду в кассу.
Я — продавщица. Товар разложила, цены расставила. Смотрите и покупайте что надо. Чего спрашивать?! Плохо видите?! Очки наденьте! Мелко написано!.. Я, что ли, писала?!
Я — заказчица в ателье. Выбираю фасон. Хочу модель номер пять. «Не примете заказ?! Интересно почему?! Я имею право на выбор!»
Я — приемщица заказов. «Модель номер пять? С вашей-то фигурой?! Да вы что! Соображаете?!»
Я — в кабинете врача. «Назначьте мне уколы! Что значит «не требуется»?! Я знаю свой организм и знаю, что мне требуется и что не требуется! Пойду жаловаться!»
Я — врач. «Не учите! Знаю, кому что выписывать! Следующий!..»
Я — водитель. Веду машину на дозволенной скорости. Улицу переходят пешеходы, где хотят. Им что красный, что желтый! Затормозишь на третьей скорости, сердце сожмется, ну, думаешь,— инфаркт за рулем! Конец тебе, водитель!
Я — пешеход. Если дорога свободна, перехожу. Ну и что ж, что красный?! Дорога-то свободна! Ну и что ж, что машина может появиться каждую секунду?! Ну и что ж, что ей зеленый?! Я же иду! Затормозить обязан, раз человек на дороге!..
И так далее…
|
